И вдруг стихи впились в меня...

                           ***

Я не хочу оставаться в Толедо.

Город прекрасен, древний и юный,

Но проживу здесь только до лета,

Чтобы сбежать в июне.

 

Древние, смуглые камни Толедо,

Свежие лица испанских детей.

Но мне хочется черного хлеба,

Неразберихи отчизны моей.

 

Здесь по ночам орут и хохочут

Под окном на чужом языке,

Мне не страшны испанские ночи,

Это не обо мне.

 

Где-то вдали, потаенно и гулко

Бьют часы, вторит им Кафедрал.

А репродуктор бубнит в переулке:

«Руссия, Руссия, Ельцин…» Обвал.

 

Я не хочу здесь писать этюды,

Мне надоели цветы Толедо.

Что же со мною? Душа живая

Жмется и плачет в прекрасной клетке.

 

Испания, апрель 1993г.

 

                        ***

А ты еще мечтаешь и живешь.

И в будущее смотришь, но с опаской…

Ведь в этой неудобной, тряской,

Но дивной жизни есть и вкус и взлет.

 

Чарующая пластика цветка,

И облако, повисшее над лугом,

Не перевесят, ли печаль и ругань,

И все, что давит грудь, лишая сна?

 

Пылает лето и цветет,

День наступает дню на пятки.

Укроп пушистится на грядке…

Мелькнет, созреет и уйдет...

 

Неизреченная загадка,

Души немеркнущий полет.

И тихий голос, мукой сладкой

Нам голос творчества поет.

 

Лето 1994г.

                  ***

Сегодня я проснулась рано.

Январь и ночь черным – черна.

Хлебнула чаю из стакана,

И вдруг стихи впились в меня.

 

Вцепились крепко, не отбиться.

Пустите, я же спать хочу…

И запестрела вереница,

Слов, вариантов, полу – снов.

 

Еще неясны очертанья

И образы, как в полутьме.

Ну, это что за наказанье!

Еще поспать немножко б мне …

 

Но не дают, в мозгу клубятся,

Там затевают кутерьму,

Прогнать? Но это ж святотатство,

Свет обменять на сон и тьму…

 

Но вот и все…

Стихи умчались. И сон нейдет…

И лишь остались

Рассвет и головная боль.

 

1998г.

 

             ***

Дней ушедших череда

Не вернется никогда.

Как мгновенный взмах крыла

Быль была, иль не была?

 

Дней ушедших колорит

Нашей юности открыт.

Как блокфлейты нежный звук

Каждый миг возникнет вдруг

 

И мгновений бывших полны,

Набегают смысла волны.

Точно вехи на пути

Светят образы любви.

 

На пути однообразья и бездумья

И безглазья (мутно-серый колорит)

Огонек любви горит небывалой красоты

Счастья редкие цветы оглянувшись, видишь ты.

 

Как легко дыханье дня,

Вмиг согревшее тебя.

Этот теплый ветерок,

Озаряющий намек,

 

Этот теплый друга взор,

Жизни редкостный узор.

Но над всем, над всем царит

Самый светлый колорит

 

Как сквозь тучи солнца луч

Прорывается, живуч

Прорывается душа

Светлым пламенем дыша

Это - творческий порыв

Ключик к счастью, жизни взрыв.

 

Июль 2002г

Блокада

 

Был сон, но вовсе не счастливый

Сквозь сумрак горя и потерь,

Тогда понять я не успела,

Все то, что знаю я теперь

 

Жизнь замерла и вдруг помчалась,

Гримасой искажая лик...

Простой и страшной оказалась

И в горле замер скорби крик.

 

Мороз, настоянный на гари

И, чу! Зловещий мрачный вой

Да нет, я не смогу, едва ли,

Все вновь увидеть пред собой...

 

И как бы в толще вод, в их слое

Так в толще жизни на заре,

Вновь вижу город ледяной я

И смерть, явившуюся мне.

 

И вот сейчас, друзей теряя

Теряя близких и родных,

Стою одна, обнажена я

Перед остатком дней моих.

 

И жизнь, покрытую завесой

Как бы сквозь сетку бытия

Без вкуса, запаха и веса,

Как рукопись листаю я...

1997

                               ***

Крик в ночи!

Или может быть песня?

Или может быть волчий вой?

Стало жить куда интересней!

То ль симфония.То ли запой.

Рвутся струны, ой рвутся струны

И дышать совсем тяжело…

                              ***

Эта жуткая пустошь и ложь,

Этот запах замшелых рогож,

И снующая мелкая мразь.

Повсеместная липкая грязь.

 

Под мостами налипшая гниль,

И бомжовый размашистый стиль,

И над всем полыхающий мат,

Так что слуха блаженству не рад.

 

Чернота ты, моя чернота,

Мрак тупой от куста до куста.

А меж тем надо всем благодать,

И до неба рукою подать.

 

Лето 1995г.

                       ***

И я сажусь писать стихи.

Нет, право, лучше не садиться,

Стих должен на ходу родиться,

Нет, лучше на лету его поймать.

                        ***

Еще за окнами темно,

Но видно: снег лежит на крыше.

Зима на улице живет и дышит,

Как нынче ждали мы ее давно.

                        ***

Белые розы на зимнем окне,

Все из одной, что подарена мне

Внуком моим, в день рожденья –

Искренний дар его теплой души.

Он мне сказал: ты ее напиши!

Роза ждала и не вяла.

 

  1996г.

                              ***

Кончается свечение ночей,

Они становятся печальней и мрачней.

Все более в задумчивость природа

Впадает в это время года.

 

И скоро бархат, но без южного тепла,

Поглотит ночи и сожжет дотла.

Вот так и нам, пройдя свой путь земной,

Назначено исчезнуть, слиться с тьмой.

 

Но, не теряя контуров лица,

Так хочется светиться до конца.

 

Август 1998г.

 

                      ***

Какая ранняя и теплая весна!

Нежданный дар, к нему мы не готовы…

Еще не куплены весенние обновы,

Еще в привычках властвует зима.

 

А между тем уже проснулась муха,

Пока еще одна лишь, а вчера

Ко мне в окошко ворвалась пчела –

Пушистая ворчливая старуха.

 

апрель 1998г.

Убийство Старовойтовой

 

Их отстреливают, лучших,

Но сияют их имена,

Словно звезды, на фоне гнетущих,

Темных лет, и на все времена.

 

Громом залпа, иль всплеском выстрела,

Чуть не третий уж век подряд,

Всех мастей и хозяев киллеры,

«Не высовывайся», кричат.

 

Но «высовываться» - манера,

Тех, кто именем славит свой век.

Это – смелая, страстная вера,

В то, что зло победит человек.

 

Их ряды постоянно множатся,

И святая их кровь стучит,

В наше сердце и в нашу совесть.

Набухает там и болит.

 

И когда-нибудь, верю, хлынет,

Эта кровь, переполнив сердца,

И омоет всю землю, и сгинет

Злая нечисть, открыв ворота –

 

Свету новому, что нам неведом,

И что можем лишь предугадать.

А другие, идущие следом,

Да познают его благодать.

 

Ноябрь 1998 г.

 

 

Болезнь

 

Сумерки, конец декабря,

Тыща девятьсот девяносто девятого года…

На дворе, конечно, погода такая,

Что носа не высунешь зря.

 

И бьется в оконную раму,

То дождик, то мокрый снег.

Чего я хочу? Спокойно

Дожить человеческий век.

 

Ну, вот же чего захотела!

Покоя теперь не жди.

Метут по планете метели

И огненные дожди.

 

Торопится зло проявиться,

Побольше везде насолить.

Тут всякое может случиться,

Чему бы лучше не быть.

 

И в сердце моем отдается

Тяжелая поступь судьбы,

И век, кончаясь, смеется

Над всем, что творили мы.

 

Чу! Где–то слышатся взрывы

И лает гранатомет.

Такие вот жизни извивы

Кому на что повезет.

 

И сердце мое взбунтовалось,

Включилось в дурную игру,

А за окошком тополь

Мечется на ветру.

 

За улицей Малой Посадской

И за Дворянской Большой,

Нева, как всегда, готова

Разлиться по мостовой.

 

Над недостроенной дамбой

Глумится, кончаясь, век.

И корчится в родах время,

И крошечный человек,

 

Смывается, плющится, бьется,

Как тополь за окном,

И грозным потоком несется,

Теряя почву и дом.

 

А век…за «своих» дерется

И не пускает в другой,

И «славу свою» ревниво

Хватает когтистой рукой.

 

И вот они уж остались

В двадцатом веке лежать…

А сумеркам декабрьским

Теперь уж недолго бежать.

 

И каждый день удивляет

Чем-то новым, таким,

Чему б не случаться лучше…

Ну ладно, теперь помолчим…

 

14 декабря 1999 года.