Творческие дачи. Поездка в Крым.

 

Хочу вернуться к тому, что делалось для художников и что, к сожалению утрачено. … Творческие дачи - их было несколько в России. Этот «рай» для художников способствовал творческому росту а, также, процветанию русского искусства.

 

У Константина Коровина, пока он не уехал из России, была дача в Гурзуфе, построенная с любовью и вкусом, присущими этому замечательному художнику. Этот дом стоит на самом берегу Черного моря, в красивейшем месте. Комнаты с высокими потолками и большими верандами, с восхитительным видом на море и горы. Рядом павильон (столовая) с плоской крышей - обзорной площадкой. И все это в самом сердце Крыма.

 

Мы с Юрой приехали в Гурзуф, получив путевки летом 1961 года. Никогда не забыть этого чувства полноты жизни и творчества - подлинного счастья. Ну, и конечно писали там запоем. Теперь этот дом, как творческая дача для художников не существует. Чьи-то жадные и влиятельные руки его ухватили.

 

В жизни Юры было много увлекательных и забавных историй. И вот одна из них. Надо сказать, что на Академической даче осели многие художники. Обзавелись деревенскими домами в окрестных деревнях.… И нас пригласили к себе на дачу в деревню Терпигорье - то есть « Терпи горе», названную так в связи с поездкой Екатерины 11 к Потемкину в Крым. Здесь , на озере судно государыни село на мель и в честь этого события деревня получила свое название . В деревне нам понравилось, но не хотелось стеснять хозяев и мы сняли маленькую баньку на берегу озера. Вечерами и даже ночью мы сражались там с полчищами комаров. Днем - писали этюды, ходили в лес на « грибную охоту», что, надо сказать, Юра очень любил.

 

Но широкие планы его на этот раз еще не закончились. Он задумал «рвануть» в Крым на машине. Наша младшая дочь незадолго до этого вышла замуж. Была осуществлена двойная связь по телефону: с молодой парой и с нашими друзьями (не художниками, но владельцами собственной машины). Все участники прибыли на место встречи и двумя машинами двинулись в Крым. Поездка была довольно долгой и веселой.

 

И вот прибыли на мыс Казантип, что на восточном побережье Крыма. С одной стороны - Черное, а с другой - Азовское море. Раскинули палатки у самой кромки прибоя, и началась жизнь, наполненная купанием, живописью, вылавливанием бычков из морских пучин. ( Юра был заядлым рыболовом)

 

Продолжалось это до тех пор, пока море буквально не выкинуло нас. Шторм…. Мы еле выбрались на высокий берег. И стоило это начатого Юрой портрета, смытого волной и утонувшего. А также здоровья нашей дочери, тяжело заболевшей в палатке во время шторма.

 

Убегая от непогоды, мы пересекли весь Крым и остановились сначала в городке Черноморск, дожидаясь выздоровления Гали. Уже потом, когда она поправилась, перебрались в райское местечко на самом западном краю крымского полуострова - мыс Тарханкут, где вновь раскинули палатки.

 

И тут уже получили полное удовольствие - отдыхающих почти не было, зато были быки - целое стадо. Они вольготно паслись вдоль побережья. Однажды я писала этюд, а быкам, пасущимся неподалеку, это почему-то не понравилось. Они двинулись ко мне, а Юра, чтобы меня спасти,- к ним.

 

Но «дуэль», к счастью была короткой, и ограничилась похищением и съедением полиэтиленовой сумки с красками, которая лежала неподалеку. Это быков, по-видимому, удовлетворило, и они удалились. На следующий день мы пошли посмотреть на быков, чтобы узнать. Живы ли они после такой трапезы. Но они оказались живехоньки! Это была веселая и разнообразная поездка как всегда увенчавшаяся новыми впечатлениями и новыми этюдами.

 

О мировоззрении Тулина.

 

 Теперь мне хочется коснуться такой хрупкой темы, как мировоззрение Тулина, взгляды, симпатии и сомнения. Начну издалека: Александра Матвеевна, мать художника, происходила из крестьянской многодетной семьи. Она 0была еще девочкой, когда ее старший брат, сапожник, обосновался в Петербурге и заимел там свою частную сапожную мастерскую. В деревенской семье было много ртов и Сашу отправили в Петербург, к старшему брату. Там она стала девочкой на побегушках. И детство у нее было, по-видимому, несладким.

 

                                        Октябрьскую революцию она встретила с восторгом. Муж ее был из                                           той же деревни, выученный в городе на столяра- краснодеревца. В                                               дни революции он стал «красным конником», лихим наездником,                                                   сражался на фронтах гражданской войны за революцию. В 20-е годы                                           стал членом Ленсовета. Потом вошел в оппозицию и был уволен.                                                 (Хорошо хоть не арестован)

 

                                         Александра Матвеевна, свято верила в революцию, и преданно                                                    любила мужа.А он запил, и все заботы о семье легли на плечи                                                          Александры Матвеевны. Было уже трое сыновей. Удивительно, что в                                          такой трудной семье все вышли «в люди». Старший стал геологом, средний (Юрий) - художником. Младший ушел добровольцем в армию (в начале Отечественной войны) и, впоследствии, стал советским офицером.

 

Мать надрывалась на всяких малооплачиваемых работах. В блокаду вступила в коммунистическую партию. Юра очень любил мать, всегда помогал ей, разделял ее взгляды. Он был абсолютно «советским пареньком», так как не имел возможности знать (как и большая часть населения), о репрессиях, о том, что творилось в стране.

 

Впрочем, тогда, как говорили, как в песне поется, все дороги были открыты и дети из самых неимущих семей могли бесплатно учиться в любых учебных заведениях. Это было то хорошее, что давала советская власть, а пропаганда о «великом друге и вожде» была очень сильна и навязчива. Даже правду о моем отце, репрессированном и расстрелянном, мы узнали только при Хрущеве.

 

Юрина «религия» (по-моему, надуманная) была: «рабочий класс- хозяин жизни и ее отображение». Это притом, что он был очень начитан и прекрасно знал историю. Ему повезло с учителями-художниками - такими, как Эберлинг, Зайцев, Иогансон и с хорошими товарищами. Дружба с ними, хороший пример и его собственное выдающееся дарование заполнили его жизнь. А еще - помощь людям, которые в ней нуждались. Он не любил высказываться о своем мировоззрении, но оно не могло не сложиться у честного художника, к тому обладавшим историческим видением.

 

После успеха картины «Лена.1912год» его усиленно тянули в партию, но он всегда отшучивался: «моя партия - партия беспартийных». И никогда не изображал Сталина, старался не брать такие заказы.

 

Юре была свойственна доброта и отзывчивость. И наряду с этим он был вспыльчив и всегда умел дать отпор всяческому злу. От природы жизнерадостный, он много страдал от болезни, от частых операций. И жизнь его была постоянной борьбой, преодолением боли и немощи.

 

 

Творческое кредо.

 

Он сам считал себя художником по преимуществу историческим. И у него действительно было это редкое свойство – передать в картине ощущение исторического события, передать дух времени.

Это было и в «Лене. 1912г.», и в «Декабристах. Во имя свободы»,

« Народное ополчение в 16 веке» и другие. Ему было присуще ощущение дыхания времени, его пафос, а не просто изображение людей, одетых в исторические костюмы.

 

                                                                 В этом ряду были такие картины, как: «Строительство                                                                 флота при Петре 1», «Златокипящая Мангазея», «Семен                                                                    Дежнев». Этими картинами он как бы продолжал                                                                              Суриковскую традицию в русском искусстве.

                                                                «задача исторической живописи, конечно, не сводится к                                                                  созданию правдоподобных сцен – она гораздо глубже,                                                                        шире и сложнее. Историческая тематика дает                                                                                   художнику возможность раскрыть и актуальные                                                                                проблемы, волнующие его современников» - писал Тулин.

                                                                   Надо сказать без преувеличения, что Тулину были                                                                             доступны все жанры изобразительного искусства. Он много писал Петербург. Это были и пейзажи бурной Невы, и заснеженные улицы, и станция Ланская, и домик Петра 1.И еще много сюжетов, происходящих на фоне города Петра: декабристы в Петропавловской крепости (картина «Во имя свободы»), блокада, ее незабываемые дни и ночи ( блокадный цикл ; «Повесть о блокаде»; «Ленинградка.1942» ; «Микрофон включен. Артистка Мария Петрова в блокадной радиостудии»)

 

Юрий много писал рабочих, считая это своей темой. Лучшая его

картина о рабочем классе - «Встречный». Он подсмотрел эту

тему, посетив завод «Красный выборжец» в Ленинграде. Здесь

его поразила красота освещенности, а следовательно и колорита

увиденного - отблески огня, отражающегося в больших листах

металла, освещенные лица рабочих.

Все горит, мерцает, сверкает, создавая неповторимый колорит.

 

 

Последняя поездка.

 

Летом 1982 года мы все вместе были на даче. Юре постоянно не здоровилось, хотя его хроническая болезнь, казалось бы, отступила. Он недавно закончил заказную картину и чувствовал себя очень усталым. Дача не принесла ни настоящего отдыха, ни интересной творческой работы. К концу лета стало ясно, что Юра не отдохнул и нуждается в перемене мест, в новых творческих впечатлениях. Осень была теплая и красивая и мы полетели в Крым. Ни с кем, ни в чем не связанные, выбрали местечко под Солнечногорском и поселились.

 

                                                    Наш приют был несколько странным: одна комната в                                                                             заброшенном доме, окруженным садом, из которого калитка                                                                 выходила прямо на пляж Черного моря. Хорошая погода, купание в                                                       море, обилие интересных мотивов для живописи… Все это                                                                     способствовало хорошему настроению и неплохому самочувствию                                                     Юры. Он много писал и много ходил.

 

Было спокойное и какое-то особенное настроение - кроме нас двоих как бы не было никого на свете. Изредка из Симферополя приезжал добрый друг Юры, художник Валентин Бернацкий, а так мы в основном были одни. Писали, гуляли, открывали новые места, купались, наслаждались хорошей погодой.

 

Погода, впрочем, вскоре испортилась, ведь была все таки осень, но

это не испортило нашего отдыха. Неподалеку от нашего дома был

кинотеатр под открытым небом, и мы разнообразили свое время

препровождение, каждый вечер, посещая его. Там, среди парка был

установлен экран, и стояли ряды скамеек. Это представляло собой

довольно забавную картину: на скамейках, посреди парка сидели

разнообразно закутанные фигуры. Вот мы, например, брали с собой

байковое одеяло, и замотавшись в него вдвоем, чувствовали себя

комфортно - тепло и сухо.

 

Но все на свете кончается. Пора было возвращаться , да и погода окончательно испортилась. Состояние Юры начало ухудшаться и надо было разобраться в причине его самочувствия. После одного такого обследования, мне позвонил знакомый врач и сообщил печальную весть: онкология.

 

Юра всю жизнь боролся с недугом, преодолевая его силой духа, силой воли, а также силой искусства . И вот, когда его хроническая болезнь пошла на убыль, появилось такое, с чем невозможно было бороться.

 

Выходим на Неву. Нева лежит подо льдом, старые деревья машут через решетку заснеженными ветвями. Как он знаком, красив и любим – Летний сад, в том числе и зимой! Входим - ни души, только вороны. Много ворон. Они доброжелательны до нахальства. Ну конечно, они голодные. Юра кормит их специально припасенным хлебом. «Скоро весна», - говорит Юра, а глаза у него грустные. Да, она скоро пришла, эта весна, но он ее уже не увидел.

 

 

На углу Чайковской и Моховой стоит здание больницы, онкологической больницы. Юре пришлось там находиться. Осень, зима, весна… Зимой у него еще было сносное состояние, можно было выходить на улицу. Я его частенько «умыкала», пользуясь снисходительным отношением стража у входа. Бывало, с содроганием сердца жду его у дверей, его появления в большой серебристой меховой шапке, такого похудевшего и такого красивого. И мы двигаемся по Чайковской, к Фонтанке, поднимаемся через мостик у Летнего сада. Юра осторожно ступает на неровные ступени.