Пожар в мастерской Эберлинга. Учеба в Академии художеств.

 

Близился конец войны, и я опять хочу вернуться к нашей, уже состоявшейся

встрече с Юрием и началу нашей совместной жизни. Мы продолжали жить

в коммуналке на Чайковской, ходили писать в мастерскую Эберлинга (напро-

тив Юриной квартиры). Там работали: сам Альфред Рудольфович, его жена

Елена Александровна, Юра, Фима Рубин, Слава Загонек – его любимые ученик.

Юра, по окончании института учился в аспирантуре, в творческой мастер-

ской Иогансона.

 

Много писал этюдов и картин, например: «Свежий номер цеховой газеты»

(совместно с А. Левитиным), написал мой большой портрет в голубом

платье – самый удачный портрет с меня, а также картину «Ремонт путей». Картина была почти готова,  мой портрет - тоже (в то время Альфред Рудольфович уже скончался, завещав квартиру с мастерской своим троим ученикам, ну и конечно жене,Елене Александровне), там же работала и я.

 

                                                                                             Но однажды мы с Юрой проснулись ночью от                                                                                                        запаха гари, и кажется, был еще звонок от Фимы.                                                                                                Одним словом, мы быстро оделись и прибежали в                                                                                                мастерскую. Крыша пылала, несколько пожарных

                                                                                              команд тушили огонь.

                                                                                              Каким-то образом искра попала в перекрытие.                                                                                                     Елены Александровны не было дома. Она была в                                                                                                   Зеленогорске на творческой даче художников (                                                                                                     тогда она еще существовала). Елене Александровне позвонили по телефону,и когда она примчалась, над мастерской сияло чистое небо.

Пострадали многие картины, в том числе почти готовая картина «Ремонт путей» и мой портрет в голубом. Он сгорел дотла. А картину пришлось переносить на другой холст и там заканчивать. Но кроме того сгорело много и других картин.

 

Надо сказать, что Юре вообще везло на хороших людей, в том числе на учителей. В институте он учился в мастерской Иогансона, но фактически мастерской руководил Зайцев Александр Дмитриевич.Иогансон появлялся – приезжал из Москвы один или два раза в год.

 О Зайцеве можно сказать, что он был, прежде всего, хороший человек, любящий своих учеников и помогающий им. Например: он способствовал возвращению и поступлению студентов,вернувшихся с фронта, также и блокадников. Для него нсуществовало формальностей, он всячески пестовал и личность каждого ученика. С Юрой Тулиным, также как и с Подлясским он, педагог, остался другом на всю жизнь. Он, как и Юра Подлясский, жил в скромной маленькой квартирке на Печатном дворе Академии художеств.

 

Однажды, когда мы с Юрой были в гостях у Подлясского на Печатном дворе, к нему постучался                                       человек нам тогда незнакомый, небольшого роста, очень скромный

                            и улыбчивый. Он зашел с определенной целью – пригласить нас на

                             открытие памятника Пушкину. Помнится, был осенний ленингра-

                             дский вечер, моросил мелкий дождик, а у памятника стояла восхи-

                             щенная толпа и он, автор, маленький, скромный и счастливый.

                             Да, этот скромный молодой человек был Аникушин, величайший

                            скульптор нашего времени.

 

Я, лично, только так могу представить себе Пушкина, рукотворный памятник ко-

торому создал Михаил Аникушин. Этот памятник стоит и всегда будет стоять в

сквере в центре площади Искусств, напротив Русского музея.

 

Картина«Лена.1912»

Переезд в квартиру на улице Сердобольской.

 

Будучи уже в творческой мастерской Иогансона, Юра начал писать картину

«Лена – 1912 год». Сюжет пришел не сразу. Кто-то считает, что он был навеян похоронами родственника, то ли вообще, склонностью к исторической живописи, любовью к Сурикову. Есть даже мнение, что он навеян событиями в стране, многим и многим скорбящим, потерявшим своих близких во время сталинских репрессий. Не знаю. Во всяком случае, сюжет увлек художника, трагический накал картины оказался ему по плечу. Так возникла его знаменитая картина «Лена – 1912 год».

 

К этому времени Тулин уже заявил о себе как о художнике, замечательном колористе. Он участвовал во всех выставках в Союзе Художников. Работа над картиной «Лена.1912г.» совпала с возможностью, наконец, вылезти из коммуналки, получив квартиру с мастерской. «Лена» была уже на большом холсте, прописанная в мастерской Эберлинга.

 

                                                             И такой, уже начатый, большой холст,поднимали по лестнице                                                                на седьмой этаж, пусть в небольшую, но в свою личную                                                                            отдельную мастерскую. Это был праздник!  Присутствовала                                                                 вся семья Тулиных: сам автор картины, его  братья с женами,                                                                 мать Юры и я. А также наша дочь Катя, уже учившаяся в СХШ.

 

                                                              Новая квартира с мастерской

                                                              выходила окнами на платформу.

Стук колес поездов, гудки паровозов, платформа с кишащими на

ней людьми создавала особое настроение. Это была станция

Ланская,а с другой стороны дома был обширный парк Лесотехни-

ческой академии. Квартира была двухэтажная –наверху

мастерская, внизу две комнаты – большая и маленькая. У насуже

появилась вторая дочка, Галя.

 

                                              Интересно, что каждый квартирный переезд давал нам новых                                                               чудесных друзей, друзей на всю жизнь. В доме были две угловые башни, в                                               которых на верхнем этаже помещались мастерские художников. Обе                                                   они окнами выходили на платформу. Мы выбрали меньшую из двух (по                                                  предложению Юры). В большей квартире поселилась семья                                                                      Константиновских – театральный художник и график

 Александр Иосифович Константиновский со своей женой, художником-

кукольницей Натальей Николаевной, с дочерью, зятем и маленькой внучкой,

ровесницей нашей Галки. К сожалению, Александр Иосифович недолго здесь

прожил: всего 1,5 года. Он скончался после поездки в Китай. Это был очень

хороший интересный человек и чудесный рассказчик. А в старом доме, который

примыкал к нашему, дали квартиру с мастерской Юриному другу детства Славе

– Вячеславу Францевичу Загонеку.

И это тоже был подарок судьбы, так как мы дружили с ним всю жизнь.

 

Прописав картину «Лена», Юрий поехал в Сибирь на место трагедии. Там он встретился со старожилами, бывшими свидетелями Ленского расстрела. Интересно, что когда Юрий показал им фотографию начатой картины, они ухитрились «узнать» себя в персонажах картины. Думаю, что это зависело от того, что они очень уж прониклись духом и настроением картины, а также тем, что старикам хотелось себя узнать.

 

                                                                     Сохранился очень красивый, маленький этюд с реки Лена,                                                                          напоминающий об эпизоде на переполненном пароходе.                                                                            Этот эпизод едва не стоил жизни Юре. Дело в том, что                                                                          пароход был переполнен до аварийности и люди, от                                                                                  которых это зависело, увидели в нем соглядатая (так как                                                                        он постоянно писал с натуры на палубе) и решили от него                                                                       избавиться, засунув в машинное отделение.

И только случайность спасла ему жизнь…

 

Вернувшись, Юрий продолжал работать над картиной. Это были длительные поиски типажа, натуры для персонажей картины. Он тщательно искал выразительности, долго выбирал и переделывал, казалось бы, готовые части картины. Например, на переднем плане (там, где сейчас замерзающая девочка) был мальчик в тулупе, спиной к зрителю. Однажды, еще до переезда, я шла по улице Чайковского в мастерскую и вдруг увидела чрезвычайно выразительную фигуру. Это была изможденная старуха, по-видимому, нищенка с трагическим лицом. Я уговорила ее подняться со мной в мастерскую.

 

Когда Юра открыл нам дверь, я заметила, как у него загорелись глаза. Мне знакомо было это выражение глаз. Типаж попал в точку. И в самом деле: Юра написал с нее этюды для старухи в черном, а также для стоящей фигуры в центре, за спиной плачущей женщины. А вот для этой женщины я позировала, плачущая настоящими слезами. Юра нарочно завел разговор, который довел меня до слез.

 

Картину «Лена. 1912год» Юра начал еще в творческой мастерской. Затемона была выставлена в Русском музее на выставке ленинградских художников. А в это время в Брюсселе открылась Всемирная выставка,которая собрала самые громкие имена искусства ХХ века.

 

Среди них была картина Тулина «Лена.

1912 год». Помню, были у нас какие-то

гости, что тогда было очень часто.

Раздался звонок – Юра взял трубку,

   взволнованный голос   сообщил:

картина «Лена. 1912 год» получила

на всемирной выставке в Брюсселе

  гран-при. Это была ошеломляющая

весть! Чтобы понять значение этого,

можно сказать, чтотам были и первые

и вторые и т. д. премии, которые получи-

ли самые выдающиеся художники всего мира, а гран-при получил только Тулин, и еще скульптор Коненков.Кстати говоря, Коненков восхищался картиной Тулина.

 

 

 

С младшей дочеью - Галей . 1958г

Новые горизонты и свершения.

 

В доме у нас появились очень интересные посетители – гости со всего мира.

Приезжал Дзян Джао Хэ, художник из Китая, чета Грундиг из Германии, Рокуэлл Кент из Америки, чета Маруки из Японии. И еще какие-то журналисты, и художники, имена которых я не помню. Приезжали с переводчиками и без, было очень интересно и даже весело. Часто появлялись и наши журналисты.                                  

                                           Но, в конце концов, Юра от этого устал, и надо было

                                           идти дальше. Он подолгу сидел в мастерской – думал,

                                           эскизировал.Позади была блокада, очень сильное

                                          и больное жизненное впечатление.Впечатления уже

                                           улеглись, не теряя яркости. И в жизни Юры началась

                                           пора воспоминаний и воплощений этой незабываемых

                                           лет его жизни. У него было много блокадных набросков

                                           и эскизов.

 

И вот появились одна за другой картины: «Повесть о блокаде – рабочий, умирающий от голода у станка», «Самое дорогое» (о девушках из ПВО, спасающих детей, оставшихся без родителей, умерших от голода), и «Ленинградка – 1942 год» - мать с ребенком у репродуктора, пронзительная п                                                            повесть о блокаде, лаконичная и доходчивая. Картина, трогающая                                                              сердца. 
                                                          На выставке в Дрездене она завоевала первую премию – это поездка в                                                            Дрезден, с проживанием на один месяц, на два лица. В то время,                                                                      Дрезден был еще в развалинах – следы предательского налета на                                                                   город американской авиации. Великолепный театр был совсем                                                                          разрушен, на главной площади высилась руина – она была так                                                                       красива по силуэту, что даже жалко, что сейчас там на площади все                                                            восстановлено. И пропала эта

                                                          прекрасная руина – памятник

                                                          людским страданиям.

 

Нам предлагали жить в загородном доме, но Юра попросил

вместо этого, комнату в гостинице, находившейся недалеко

от Дрезденской галереи, которой мы вполне насладились.

И Мадонна с младенцем Рафаэля, которая в подлиннике

производит несравненно более сильное впечатление, чем

в репродукции. И, конечно, тончайший колорит Вермеера

Дельфтского. Но и многое другое. У Юры, к сожалению, началось обострение болезни ноги.

То, что периодически мучило его всю жизнь.

 

Шло время, и появилось больше возможностей совершать поездки за границу и знакомиться с шедеврами мирового искусства в подлинниках, что так необходимо художнику. Юрий ездил в Италию, побывал в Риме, Флоренции и Венеции. Вернулся он окрыленный и как бы заряженный новыми творческими силами.

Замысел картины «Нет — войне!»

Поездка в Японию.

Не буду перечислять имен тех художников, которые его поразили, но в

ту пору развития его художнической личности, ближе всех оказался

ему Тинторетто. Темпераментное переплетение тел и звучный коло

рит, вдохновили художника. Но нужна была тема, созвучная этому

накалу.                                                  

                                                                И тема нашлась – это были волнения

                                                               в Японии, жаркие схватки с

                                                               полицией. Задача как бы прояснилась,

                                                              но нужен был фактический

                                                              материал.  Юра едет в Японию. Поездка оказалась удачнейшей,                                                                      кроме материала к основной картине, появилась еще серия                                                                               небольших картин «По Японии", а также возобновилась дружба с                                                                  Ири и Тосико Маруки( авторы цикла "Жертвы Хиросимы"),которые                                                                   потом опять приезжали в Россию. Дружба их укреплялась и

,                                                              картина подвигалась тоже. Она, конечно, была выставлена в                                                                        Союзе Художников и в Манеже и имела огромный успех!

Говоря об этой картине, художник сам признавался: «После Тинторетто захотелось сделать картину активной, яркой, уйти от статичности, застылости». И это в полной мере ему удалось.

 

Родная сторона .

 

В далекие, еще дореволюционные годы, в вышневолоцком уезде Тверской

губернии, была открыта для студентов Академии Художеств, так назы

ваемая академическая дача, для их работы на пленере. После революции

, «академичка» не только не утратила своего значения, но стала люби

мым местом поездок для работы художников, создания пейзажей, очень

живописных деревень, лесов и полей – одним словом, она давала возмо

жность художникам нескольких поколений подышать воздухом родной

земли. А места там чудесные, для художников благодать! К тому же,

играла роль очень благотворное общение художников разных поколений

и областей.

 

                                                             Юра родился в деревне, как раз неподалеку от Академической дачи,

                                                            но был в младенчестве увезен в город. Калининская… так это назы

                                                             валось, а еще родина. Но в первом названии всегда читалось

                                                             второе. Это всегда. С самого раннего,

                                                              трудного мальчишеского детства,

                                                            было воплощением воли и счастья.

                                                             Правда и в Питере свободы хватало.

                                                          Мальчишеская вольница – трое братьев

                                                            Тулиных    – все чернявые, яркоглазые

                                                        , «китайцы» (так их прозвали из-за стар-

   шего брата – он скуласт, с миндалевидным разрезом  карих глаз)

свободно гоняла по Чайковской улице, не зная запретов. В семье было

голодно, шли 30-е годы. И ждали лета.

Летом снимался Тулинский «табор». Ехали в деревню. Немыслимая

толчея на вокзалах, штурм стареньких, обшарпанных, набитых до

                                                                           отказа поездов. Дорога была

                                                               фантастически трудной, словно для

                                                                того, чтобы оттенить все прелести достигнутого, наконец,                                                                      "рая».Шли по шелковой росистой траве,скарб везли на лошадке.

.                                                               Несмотря на бедность, везли из Питера подарки многочисленным                                                                  родственникам.Обратно везли еще больше деревенские                                                                                   благословенные гостинцы  на всю длинную городскую зиму.

.                                                                        

                                                              И с  особым чувством приехал Юра                                                                                                                          в первый раз на академическую дачу.

                                                              Там были все условия для работы, в

                                                             том числе и благотворное общение.

Сейчас, увы! Академичка уже давно утратила свое обаяние. А тогда…

Небольшие уютные домики, под окном поле ржи (и футбольное поле

тоже).Под горой речка с притоками, лодочная станция. Множество

окрестных деревень с охотно позирующими жителями. Все такое

родное и такое естественное. Забегая вперед, с огорчением могу

сказать, что сейчас этот дух прекрасной, скромной естественности

утерян, старые домики снесли, вместо них мрачноватые каменные

жилища. Вместо скромной, но вкусной еды в столовой, нечто вроде

ресторана. Ржаного поля давно нет.

Юра там был один первый раз, затем мы поехали туда вместе и даже с маленькой дочерью. Атмосфера на даче была чудесная, встречались художники разных краев и областей необъятной нашей земли. Пели, шутили, катались на лодках. Писали много. Помню на островках цветущие яблони, поездки в Торжок, пейзажи, портреты местных жителей, каждый находил для себя подходящие сюжеты. Юра, например, подсмотрел там сюжет своей картины «Ремонт путей».